Связующая Нить. Книга 1 - Страница 27


К оглавлению

27

Сами того не подозревая, Кицунэ и Такео подарили в то утро миру быстро обретшую популярность легенду о том, как был коронован первый император единого человечества. Легенду, разумеется, выдуманную, но оттого не менее красивую и добрую. Очень нужную людям, истерзанным бесконечными битвами Эпохи Войн.

Кицунэ таяла от счастья, слушая восторги обступивших ее со всех сторон детей. Жутко скромная, она спрятала розовое от смущения личико, закрыв его рукавами кимоно.

— Ну, ну, совсем внучку застесняли! — Такео протолкнулся сквозь толпу обступивших девочку благодарных зрителей и, подхватив лисенка, посадил ее себе на плечо. — Автографы еще просить начните!

— Такео-сан, а кто она?

— Как ее зовут?

— Внучка это моя приемная. Кицунэ звать. Лисица волшебная, самая настоящая! А вы думали?

— Такео-сан, — едва слышно шепнула ему на ухо оборотница. — Я не лиса!

— И пошутить уже нельзя, да?

— Я боевая биоформа! Метаморф-оборотень. Так хозяин называл.

Такео дрогнул. Холодящие душу слова эта малышка произносит как что-то совершенно естественное. Боевая биоформа? Это очевидно, что Кицунэ создавали для войны. Что значит метаморф? Оборотень?

— А вот об этом — молчок, — шепнул он маленькой воспитаннице в ответ. — Ты человек в первую очередь.

— А хозяин сказал…

— А я тебе кто?

— Дедушка.

— Вот. Слушай, что дед говорит. Я не обману. Ну что, пойдем, отметим успешную премьеру? Мороженое любишь?

— Мороженое… мясо? Рыбу?

— Несчастное ты дите! А пирожное пробовала когда-нибудь? Сладкое вообще что-нибудь ела?

— Конфеты. Круглые и твердые, как камешки. Во рту тают. А внутри — варенье.

— Ну, хоть карамельками баловали, и то ладно. Сейчас я куплю тебе целую гору того, без чего детство не детство! Вперед!

Отвечая на сыплющиеся со всех сторон вопросы и обещая детям в скором времени зайти еще раз, Такео направился к узкой улочке, служащей выходом с пустыря.

Силы иссякли полностью. Хоть Такео и был привычен к нарушениям распорядка дня, но напряжение последних часов сказалось, и голова начинала болеть. Хорошо, что Кицунэ хорошо владела иллюзиями и помогала во время представления. Без ее содействия игра иллюзий вышла бы куда более блекло и, возможно, даже прервалась бы.

Сейчас больше всего хотелось добраться до постели и забыться живительным сном, но по пути нужно было сделать еще кое-что.

— Зайдем к одному дому, Кицунэ-чан, — сказал старик девочке, которая с блаженной улыбкой доедала сливочное мороженое в вафельном стаканчике. — Я другу пару слов скажу.

Кицунэ, впервые в жизни объевшаяся сладостей, благодушно кивнула, даже не думая подозревать в чем-то доброго хозяина.

Такео, ведя ошалевшую от счастья девочку за руку, подошел к деревянной стене, окружающей один из больших многосемейных домов, и, взяв деревянный молоток, несколько раз ударил о металлическую пластину, закрепленную на стене у двери. На стук вышла невзрачная худощавая женщина с колючими, темными глазами на сером лице. Впрочем, взгляд ее сразу потеплел, едва она увидела Такео.

— Здравствуйте, госпожа Иши, — сказал, поклонившись ей, Такео. — Дома ли Катсуро-сан?

— С лотком ушел, на торговую площадь. Жаль, не застал ты его, давно хотел он с тобой повидаться.

— Жаль, жаль, — Такео с улыбкой вздохнул и тайком сделал условный жест пальцами «есть информация». — Может быть, вечерком зайду?

— Деда, а ты выспаться успеешь? — с сомнением пробубнила Кицунэ, с сомнением поглядывая на усталого старика. — Тебе сегодня вечером не на работу?

— Нет, эта ночь у меня будет целиком подарена сну. Так что ничего страшного.

— А это кто это у нас? — женщина, присев на корточки, принялась сюсюкать с засмущавшимся ребенком. — Ты откуда такая, маленькое чудо? Как тебя зовут?

— Кицунэ, — ответила девочка, и в глазах женщины словно вспыхнули искры. Это было ненормальное имя. Условное обозначение шиноби?

— Она потерялась, и я взял ее к себе, — сказал Такео. — Шла по улице и плакала. Представляете, Иши-сан?

— Бедное дитя, — Иши погладила Кицунэ по голове. — Одной остаться в таком юном возрасте! Но не бойся, Такео — хороший человек. Он тебя не оставит. Да что это мы стоим на пороге? Проходите в дом!

— Нет, нет, добрая хозяйка, нам домой пора, — старик покачал головой. — Ребенок всю ночь не спал.

Распрощавшись с женщиной, Кицунэ и Такео направились прочь от ворот дома.

— Кто это была, деда? — спросила девочка, оглянувшись.

Иши уже ушла, закрыв за собой дверь.

— Знакомая одна. Жена моего хорошего друга.

— Она генетически измененная?

— Нет, а что?

— Странная. Глаза у нее внимательные. Как… как у меня. А она оборотень? Так на меня смотрела, словно скопировать хочет.

— Ты о чем, Кицунэ-чан? Как это можно — копировать других людей?

— А что? Кроме меня, никто так больше не умеет?

— То есть как… — Такео остановился и взглянул на девочку округлившимися от удивления глазами. — Правда умеешь? Покажешь?

— Сейчас?

— Нет, не сейчас, — старик окинул взглядом улицу, полную людей. — Еще самураи увидят… Когда домой вернемся. Хорошо?

Кицунэ кивнула, беззаботно улыбнувшись.

— А та женщина, Иши, — Такео вернулся к прежней теме разговора, — она булочница. Хлеб и пирожки печет.

— Вот почему от нее тестом и мукой пахнет! — воскликнула девочка с пониманием. — Такой хороший запах!

— Любишь пирожки? С чем?

— С вареньем! А Иши-сан печет такие?

Кицунэ болтала без умолку, держа деда за руку и направляясь вместе с ним к кварталу гейш и артистов, к дому, всего за несколько дней ставшему для нее родным.

27